Вересковая принцесса - Страница 29


К оглавлению

29

Илзе искоса поглядела на меня, словно собираясь сказать: «Вот, и эта туда же», но удержалась от какого-либо комментария, продолжая — как всегда решительно — гнуть свою линию. Она показала на свою запыленную обувь.

— У меня горят ноги, — сказала она, — и я была бы рада получить стакан холодной воды, господин доктор.

Он улыбнулся, запер свой письменный стол и повёл нас вниз, на первый этаж. В одной из комнат, мимо которых мы проходили, стояла хорошенькая горничная в передничке и протирала мебель.

— Фройляйн Флиднер открыла две комнаты для милостивой фройляйн фон Зассен, — почтительно сказала она отцу; я рассмеялась — милостивая фройляйн фон Зассен ещё вчера утром бегала босиком по пустоши… — Господин уехал в долину Доротеи, и фройляйн Флиднер не знает, как он пожелает распорядиться по возвращении, но она пока что позволила себе позаботиться о самом необходимом. Мне надо поставить на стол ещё два прибора, и я как раз принесла из отеля две дополнительные порции еды.

Отец поблагодарил её и открыл нам свою элегантную гостиную. Должна ли я рассказать, как в буйном, одичавшем ребёнке вдруг в одночасье расцвёл женский инстинкт? Когда девушка вдруг осознаёт свои милые дочерние обязанности, в её душе, словно искры, вспыхивают тысячи чувств! За обедом мои руки, так часто называвшиеся «ужасно неловкими», боязливо и осторожно очищали картофелины и клали их на тарелку отца; когда солнечный луч назойливо упал ему на глаза, я вскочила и закрыла жалюзи на окне, а когда он через час вновь отправился в свою любимую библиотеку, я крикнула ему вослед, что он должен к пяти часам пойти к герцогу, и спросила, не надо ли мне подняться к нему и напомнить ему об этом.

В дверях он с сияющими глазами обернулся к нам.

— Я благодарен вам, Илзе, — воскликнул он. — Вместе с моим ребёнком вы вернули мне то счастливое время, когда со мной была моя жена …Лорхен, ровно к пяти часам поднимись наверх! Иногда я немного рассеян и фатальным образом забываю о приглашениях…

Он вышел.

— Дела идут, — сказала Илзе, в высшей степени довольная, и одёрнула рукава своего платья.

11

Рядом с квартирой моего отца находилась комната, которую фройляйн Флиднер пока что предназначила для меня. К комнате примыкала небольшая спальня. Два её окна, обрамлённые тяжёлыми, слегка поблекшими желтыми шторами, выходили на юго-запад. В спальне стояла кровать с жёлтым стёганым одеялом и подушками в свежих льняных наволочках. Рядом располагался элегантный туалетный столик, также задрапированный жёлтым, а у дальней стены стоял узкий шкаф на вычурных ножках, щедро украшенный разноцветной деревянной инкрустацией.

— Постельное бельё негодное, — заявила Илзе, сильным движением перетащив мешок с периной через порог. — Постель у нас есть и у самих, да ещё какая! — и она стянула с кровати тонкое бельё, с неодобрительной миной взвешивая его на руках. — Но кто это додумался? — вдруг воскликнула она, уперев руки в бока и обводя взглядом помещение. — Кровать поставлена так, что ты будешь лежать наполовину на сквозняке, а возле прекрасной, защищённой стены стоит этот глупый шкаф. Давай, дитя, берись — его надо отодвинуть!

Мы сдвинули шкаф в сторону. Илзе схватилась за голову.

— Бог мой, на окнах шёлк, а под шкафами паутина толщиной в палец и пыль, сквозь которую не видно пола — и это называется вести хозяйство!

Я подумала о ящике, который сорок лет простоял в темноте подвала; наверное, столько же времени никто не тревожил многочисленное племя пауков, разбегающееся сейчас в разные стороны. Помимо почерневших от времени клубов пыли и долгоногих паучьих чудовищ за шкафом обнаружилось потайная дверь, скрытая обоями. Илзе без колебаний распахнула её; за дверцей открылось узкое пространство с ведущей наверх крутой лестницей.

— Вот почему сюда поставили шкаф, — заметила Илзе, запирая дверцу. — Надо вернуть его на место.

Она вышла, чтобы поискать веник и совок.

Я тихонько открыла дверцу… Кто живёт там наверху? Может быть, прекрасная Шарлотта? …Я не хотела подсматривать или подслушивать, боже упаси — Илзе это было «до смерти противно». Но не успела я оглянуться, как мои ноги уже стояли на нижней ступеньке лестницы; я вытянула голову и приподнялась на цыпочки, вглядываясь в ведущую наверх темноту. Оттуда не доносилось ни звука… Ах, мои ноги буквально приплясывали от нетерпения, горя желанием пробраться дальше! Илзе ужасно удивилась бы моему сорочьему любопытству… Конечно, здесь было темно, и я боялась призраков; но сзади проникал отрадный дневной свет, и я начала подниматься по ступенькам, полностью уверенная, что наверху живёт Шарлотта — обитать возле крепкой, весёлой молодой дамы не осмелится ни один призрак… Внезапно справа, на уровне моих глаз, появилась тусклая полоска света — щель между порогом и дверью. Может быть, Шарлотта сидит там сейчас у окна, и я могу незаметно взглянуть на красивое лицо и роскошно уложенные волосы. Я постаралась беззвучно открыть дверцу — и тут, о ужас, раздался страшный хруст и треск, несчастная дверь скрипела так, как будто её годами не смазывали! Моя рука соскользнула с дверной ручки, и я чуть не свалилась с лестницы. Дверь медленно отворилась. В комнате никого не было, лишь на потревоженной двери, шурша и шелестя, висел чёрный шёлковый дамский плащ.

Мне показалось, что забрезжил рассвет, которому я так часто радовалась на пустоши — стены комнаты были задрапированы розовато-красным газом. Всё вокруг было в розах — и серовато-коричневый ковёр, и изящные стулья без спинок, и опущенные роллеты. Конечно, это были не розы, а всего лишь их тени — солнце беспощадно высосало из них все краски. Возле одного из окон стоял туалетный столик с серебряной утварью; другой мебели в комнате не было.

29